2019-05-11T09:59:07+03:00

Геннадий Дубовой: «Украине вскоре напомнят, каким может быть настоящий ответ»

В канун 5-летнего юбилея референдума о создании ДНР и ЛНР, «Комсомолка» побеседовала со свидетелем и непосредственным участником этих событий
Юлия АНДРИЕНКО@Suok76Suokкорреспондент
Поделиться:
Комментарии: comments37
О том, что война будет Дубовой понял в декабре 2013 года, именно тогда полетели первые коктейли Молотова.О том, что война будет Дубовой понял в декабре 2013 года, именно тогда полетели первые коктейли Молотова.Фото: Юлия АНДРИЕНКО
Изменить размер текста:

Сейчас очень многие пишут мемуары о событиях 5-летней давности в Донбассе. Рассуждают о том, так ли встали дончане, какие ошибки допустили лидеры «Русской весны» и когда свернули не в ту сторону. Часто это труды тех, кто был здесь пунктирно и давно уехал в менее беспокойные места. «Комсомолка» пообщалась с тем, кто не только с первого дня был участником «Русской весны», а затем боевых действий, но и никуда не уезжал из Донецка, продолжая освещать жизнь здесь. Это военный публицист Геннадий Дубовой.

Я – журналист, я представитель этой республики, который воюет за нее в том числе информационно. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Я – журналист, я представитель этой республики, который воюет за нее в том числе информационно.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

– Много чего за эти пять лет случилось в твоей жизни. А помнишь, с чего для тебя началась эта война? – начинаю я.

– О том, что война будет – мне стало ясно в декабре 2013 года, когда на майдане в Киеве полетели первые коктейли Молотова. Тогда различные аналитики еще рассуждали о том, что все сейчас договорятся и майдан окончится миром, а я уже тогда собрал рюкзачок, понимая, что мира не будет. Спусковым же крючком в моем случае стал штурм областной прокуратуры в Донецке, где я присутствовал. Заметь, присутствовал, именно, как журналист газеты "Голос народа – голос Республики". Сначала в нас стреляли резиновыми пулями. А затем прямо в меня полетела граната со слезоточивым газом. Утер слезы, спрятал камеру в сумку и сказал: «Ну, ребята, не я это начал». Вот тогда-то и полетели булыжники в здание прокуратуры.

– Кстати, где-то у меня номер этой газеты хранится. Я вообще тогда собирала все, что могло бы со временем стать историей.

– Я тебе еще подарю. Идея этой газеты, с которой вообще начинается история СМИ ДНР, принадлежит Елене Никитиной – первому министру информации. Газета эта уникальна тем, что репортерами в ней были простые люди. Тогда только выстраивалась государство и система власти, мы, со своей стороны, помогали этому. В то время поток информации напоминал броуновское движение, а это была первая и единственная газета в Республике с обратной связью с читателями и проверенной информацией. Любые беды, проблемы, бездействие власти – писали обо всем. Причем максимально оперативно.

Мы хотели создать сетевой проект на основе непрерывной обратной связи с народом: люди на местах постоянно нас обо всем информируют, по рубрикам – экономика, настроения в обществе, криминальная составляющая и так далее. Газета планировалась как ежедневное подписное издание с минимальными деньгами, покрывающее практически всю республику, то есть в кратчайшие сроки сканировалась вся информация о происходящем в ДНР и оформлялась в материалы для читателей и в аналитические записки для руководства. На все сигналы с мест руководство реагирует, а газета это освещает: ни один факт коррупции, некомпетентности, бездеятельности, игнорирования обращений граждан не остался бы безнаказанным. Увы, я ушёл на фронт, Елена Никитина получила тяжёлое ранение и, в конечном итоге, газету зарубили и стали делать обыкновенную бюрократическую байду в стиле: "глава района побывал там-то" или "Иван Петрович перерезал ленточку где-то", а на последней странице какой-нибудь конкурс красоты…

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Сейчас подобную газету, даже при содействии главы государства, создать будет сложно. Просто потому, что старые, да и новые бюрократы, будут всеми силами препятствовать тому, чтобы информация, обнажая все их недостатки, доходила к первым руководителям страны. Хотя такая газета необходима всем, скажу даже, я готов ее возглавить.

– Но ты этого уже не застал, уехал в Славянск. Там ты познакомился с Моторолой. Какие интересные воспоминания о нем?

– Меня несколько раз футболили и не хотели брать, потому что я журналист. Но я упорно ждал и сидел двое суток у мешков с песком возле экс-СБУ Славянска, где тогда размещался Штаб ополчения. Наконец-то Стрелков принял мои документы и, оценив такую настырность, отправил в самое опасное подразделение, из которого многие сбегали почти сразу. Это было подразделение Моторолы. Я с радостью согласился.

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

На следующий день я уже ехал в Семеновку, где он стоял. Мотор встретил меня, взял документы, затем пристально посмотрел мне в глаза, затем опять в документы и опять в глаза. Я помню этот взгляд. Он отпустил какую-то шутку, про "секс, наркотики, рок-н-ролл", чего ищут многие на войне. А вообще он был в этом плане очень чуткий и умный, именно природно-умный, и мгновенно просекал, кто перед ним. У него была невероятно-развитая интуиция, способность мыслить панорамно, а еще он постоянно учился. При этом он, как Гиви, как и Викинг, всегда был непосредственно в самой гуще событий, сам вел своих бойцов в бой.

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Мы друг на друга посмотрели и поняли – свои люди. Это сложно объяснить, но ты вступаешь в резонанс с человеком и понимаешь – это твой командир, этому человеку ты веришь и готов с ним идти в бой. А потом, когда сбили вертолет с генералом Кульчицким, Моторола отправил меня туда. Я еще по гражданке, без оружия, вижу он испытующе посмотрел на меня, пытаясь обнаружить признаки моего страха. А когда страха не обнаружил, вздохнул, словно говоря "куда от тебя денешься" и приказал ведавшему снабжением замечательному бойцу Трофиму: "Выдай Корреспонденту форму и оружие".

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

– Сейчас многие спорят по поводу оставления Славянска. Твое мнение?

– Об этом можно будет говорить историкам и только через какой-то промежуток времени. Скажу лишь, что мы все были крайне удивлены этим. Да, оружия тогда у нас было мало, но его бы хватило держать оборону и совершать "джихады" - небольшие выезды на территорию противника с целью его закошмарить. Да, плохо было с продуктами, но их было достаточно, чтобы еще некоторое время держаться. Мы до последнего не знали, что отходим из Славянска. И только, когда Моторола нас собрал вечером, заставил всех выкинуть телефоны, чтобы ввести в заблуждение противника, мы узнали, что оставляем Славянск. А потом увидели нашу бронегруппу, которая пошла на отвлекающий маневр и поняли, что все серьезно.

Информация о происходящем в Донецке была крайне скудной, нам казалось, что кому-то очень нужно, чтобы мы все погибли в Славянске, после чего можно было без особого труда сдать ДНР киевской хунте под гарантии какой-либо минимальной амнистии выжившим участникам сопротивления. К тому же, когда мы выходили из Славянска, граница с Россией была фактически перекрыта, а в Донецке сил для деблокирования границы было недостаточно.

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Сейчас всё воспринимается иначе, считаю, что мы должны были сражаться в Славянске до формирования в тылу полноценной армии.

– О тебе самом, Гена, что только не говорили! То ты "идеолог народной Новороссии", то "неисправимый стрелковец" и тебя закопали на терриконе, то ты "пиарщик власти". Так кто ты?

– У нас был период, когда недалёкие пиарщики знаковых фигур Русской Весны выясняли, чей шеф круче. Слава Богу, этот период закончился.

Геннадий не любит, когда его называют военкором - слишком много их развелось кабинетных, которые окопа никогда не видели. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Геннадий не любит, когда его называют военкором - слишком много их развелось кабинетных, которые окопа никогда не видели.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

После одного ролика, который не понравился окружению Захарченко, меня окрестили "стрелковцем". Хотя я никогда им не был, как и не был против Захарченко. Я – журналист, я представитель этой республики, который воюет за нее в том числе информационно. Если я писал не подобострастно о тогдашнем Главе, я для всех был "стрелковцем", возмутился очернительскими высказываниями всех грязью поливающего Стрелкова – "продался власти"… Откуда такая одномерность оценок, уважаемые? Разберитесь с тем, что у вас в головах творится, и не судите да не судимы будете.

Журналист обязан говорить правду, даже если это разрушит чью-то идеальную картину мира. А каждой действующей силе хочется, чтобы журналист принял ее сторону. Журналист не может быть чьим-то подпевалой, но понимать этого не хотят. Все мои проблемные материалы строятся по принципу: проблема и возможный путь ее решения. Если я видел, что на данный момент по объективным причинам, пока решения быть не может, я никогда не высказывался критически. Критиковать имеет смысл только в том случае, когда можешь предложить решение проблемы.

– Я не могу понять, куда делись лидеры Русской Весны – Бородай, Пургин и другие?

– Мы не знаем всего множества подводных течений. Но более чем уверен, если бы Александр Бородай, с его великоимперскими взглядами, остался здесь на год, два, а лучше пять лет, то и команду бы подобрал другую. Нам удалось бы избежать не только коррупции, но и многих ошибочных решений. Сейчас Александр Юрьевич возглавляет созданным им Союз добровольцев Донбасса, в коем я имею честь состоять, и работает в качестве политтехнолога. На мой (и не только мой) взгляд – Бородай один из лучших политтехнологов России.

Народ у нас испорчен долгим пребыванием в системе отношений и принятия решений, которые мы наблюдаем на Украине. Увы. Когда почти в каждом руководителе сидит маленький Янукович или маленький Ахметов, то и результат соответствующий. Я потому и не критикую Дениса Пушилина, что знаю, как тяжело ему с чиновниками, чья ментальность сформирована украинскими реалиями…

Что касается Андрея Пургина – он в Донецке, занимается общественной деятельностью, уверен, он вернётся в политику.

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

– Ген, поделись, какие моменты более всего запомнились за эти пять лет?

– Один из самых страшных эпизодов, о котором помню всегда, я описал в рассказе "Увертюра к плачу кукол". Это было в Семеновке. Прилетел снаряд в то время, когда девочка играла во дворе собственного дома. В ту пору еще не всех детей вывезли. От нее осталась одна рыжая косичка. И больше ничего. Я видел, как выл и скулил матерый спецназовец, который потом хоронил эту косичку. Этот звук я буду помнить и на том свете.

Запомнился обстрел в Николаевке, когда негде было укрыться, только редкая "зеленка". Осколки свистели очень густо и все прятались кто куда. Я в полной боевой разгрузке ринулся и застрял, застрял в ветвях в узком проходе, а за спиной – бах! бах! бах! – всё ближе, уже совсем рядом. Все происходило так медленно, словно под водой и в этот момент никакого страха не было, я пребывал уже по ту сторону бытия…

Помню, Ислам (позывной одного из лучших наших бойцов), единственный, кто это заметил, остановился и ко мне. Дергаюсь в ветвях, а Ислам (глаза у него были — вне описаний, нет, не испуганные, а исполненные запредельного понимания: сейчас нас может не стать, ещё осколочек мгновенья, и мы на небесах) цап меня за разгрузку и, слава Творцу миров, выдернул, спас.

Таких историй только за эту войну накопилось достаточно…

– Страха вообще не было??

– Был, но это непростой вопрос. Нет одного страха на всех. Все зависит от психотипа человека. И часто живописания войны очень преувеличиваются в пользу художественности. Вот есть пассионарии, есть гармоники и есть субпассионарии. Пассионарии живут идеей, им не страшно умереть. Субпассионарии это те же обыватели. Гармоники – между первыми и вторыми и чем больше в обществе пассионариев, тем более к ним стремятся гармоники.

У воина, как у монаха в молитве, открывается нечто большее, чем желание сохранить свою жизнь. Это огромный преображающий опыт, когда человек подвергает свою жизнь опасности. Человек исполнен главного. Воин ведет брань внутреннюю, со своими страстями, искушениями, в бою он выходит за рамки земного и инстинкта самосохранения, ему открывается большее. Обнуляются все земные проблемы и понимаешь: смерти нет. Это другое измерение.

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

Хроники этой войны. Фото: Геннадия Дубового

И очень страшно, когда армия состоит их камуфлированных обывателей. У них инстинкт самосохранения довлеет над всем и является определяющим.

Я не помню страха в бою. Но зато он сохранился в каких-то мелочах, словно компенсация – зато не испугаюсь в главном. Я жутко боюсь змей, не знаю откуда это, но страх этот запредельный. И вот когда мы лежали в сотне метров от украинских позиций, передо мной вдруг поднялась блестящая змеиная тонкая шея, я почувствовал дикий ужас. Гадюка смотрела глаза в глаза. Ни шугануть ее, ни крикнуть я не мог. И вдруг она отвернулась в другую сторону и исчезла. Я возблагодарил Небо. Казалось бы, в нескольких шагах противник, чья пуля тебя отправит туда, куда ни одна змея не сможет, тем более, что в Донбассе у нас нет таких ядовитых змей, чей укус приводит к смертельному исходу. И тем не менее.

– Чудеса с тобой случались? Знаешь такие, чтобы вот даже атеист поверил в Бога?

– Однажды с корреспондентом "Информационного корпуса" Сережей Кореченковым (погиб вместе с журналистом Андреем Стениным) – представителем национально-освободительного движения в России, сопровождали раненого. У нас три автомата, даже без подствола и одна "муха". Мы пытались сократить дорогу возле Снежного и вдруг сквозь пыль увидели едущую на нас украинскую технику – БТР, бусик, а за ним еще один БТР. Тогда линия фронта постоянно менялась, весь фронт был в движении. Мы попытались свернуть в посадку, бой принимать было не с чем. И мысль: "Что будем делать? На открытом месте нас сейчас покрошат". Встал с "мухой", жду подхода их БТРа, думаю – отсеку его, а там уже будем что-то с бусиком решать, если успеем. Все мы тогда мысленно попрощались с жизнью. А дальше знаешь, что было? Дорога была заминирована и БТР, тронувшись в нашу сторону, вдруг превратился в мини-ядерный взрыв. Видимо, у них еще и свой боекомплект был, который и взорвался. Я стою с "мухой" и понимаю, что эта мина могла быть нашей. Стрелять передумал в последний момент, заметив на бусике, давшем задний ход, красный крест, там скорее всего были раненые. У меня такой свет просиял внутри. Поворачиваюсь к Сергею, тот стоит с камерой, снимает дымящиеся останки БТРа, улыбается, указывает так многозначительно пальцем на небо и торжественно произносит: "Он есть. И нам никого не пришлось убивать". Кадр достойный фильма Копполы.

Сережа погиб позже вместе с Андреем Стениным и Андреем Вячало. Их автомобиль был уничтожен прицельным огнем украинцев, когда ребята сопровождали колонну мирных. В тот день я должен был ехать вместе с ним, но нас отправили под Шахтерск. Стенин, на мой взгляд, был лучшим журналистом этой войны.

– Давай вернемся к нашим сегодняшним реалиям. Ты с оптимизмом принял указ Путина о представлении дончанам гражданства РФ. У меня один вопрос – зачем стоило ждать столько лет?

– Это срок президентской каденции на Украине. За это время Россия юридически, дипломатически, через контакты с украинскими внутриполитическими силами пыталась решить ситуацию с Донбассом. Ничего не удалось. Россия исчерпала все методы воздействия. И вот на Украине выбран следующий президент, за которым стоят те же силы и который нацелен опять на войну. Остается одно – выдача паспортов РФ. Это не противоречит никаким юридическим нормам. Решение абсолютно верное. Далее среди возможных вариантов – признание ЛНР и ДНР и референдум по присоединению к РФ. Украине очень быстро дадут понять, что убивать граждан другого государства нельзя. Как? Введением российских миротворцев.

Тогда даже туповатый Мыкола из какой-нибудь Жмеринки десять раз подумает – стрелять или нет по нашей территории. Украинцы просто разбаловались и забыли за это время, каким может быть реальный ответ. А он может быть мощным и точным. Скоро им об этом напомнят. Донбасс – ведь как графитовый стержень в украинском реакторе. Вот они – страшные "сепары", вот – "российские агрессоры". А убери это все и… как украинской власти объяснять своему народу крах экономики и нищету? А когда вся эта "геройская" масса хлынет с оружием по домам, хлынет голодная, злая и разочарованная, вот тогда будет весело. И окажется, что дело-то не в войне и "сепарах", а в ублюдках, сидящих в Киеве.

Украина станет второй Болгарией с минимумом населения, отсутствием промышленности и вот тогда это пространство с большой долей вероятности расколется…

ИСТОЧНИК KP.RU

Еще больше материалов по теме: «Украинский кризис»

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также